Основная

Буквопись

Ex ipso fonte bibere

Определённо, орфография нужна для того, чтобы как можно правильнее передавать на письме звуки человеческой речи. Логичным было бы предположить, что каждому такому звуку в устной речи соответствует буква в речи письменной. Из трёх примерно букв можно составить конечное количество взаимоисключающих комбинаций, каждая из которых гипотетически может быть потенциально значимым словом. Однако, есть такие слова, которые имеют не одинаковое количество звуков и букв: или звуков больше, нежели букв; или больше букв, нежели звуков. Если же в слове, состоящем из трёх букв, прочитывается четыре звука, то последовательно четыре звука можно свести к двадцати четырём взаимоисключающим комбинациям, каждая из которых гипотетически может быть потенциально значимым словом, хотя на самом деле три буквы можно свести только к шести таким исходным комбинациям. Закономерный возникает вопрос: откуда взяться звукам речи, соотношение которых с буквами никак не воспроизводится и никем не перепроверяется? Либо это звуки-призраки, которые не воспринимаются на слух и ощущаются органами зрения, либо это буквы-призраки, которые не воспринимаются на глаз и ощущаются органами слуха?! Для того чтобы свести все неизвестные к грамматическому уравнению, необходимым и достаточным условием будет пересмотреть традиционное отношение к звукам и буквам, приравняв их количество согласно одной только записи буквами, отнюдь не звукописи. Тем более, что для такого уравнения ровным счётом ничего делать не нужно. Какая в том разница, сколько в слове звуков, если в комбинациях потенциально значимых слов задействованы исключительно буквы.

Удовлетворяющее всем условиям решение для понимания буквописи позволит проводить металингвистический анализ текста и лексики в грамматическом дискурсе.

Молчат гробницы, мумии и кости…
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте
Звучат лишь письмена.

                                                        И. А. Бунин