ПАЛОМНИК

По письменным источникам слово известно с XIII века как паломьникъ, которое возводят к восстановленной форме *палъмнькъ, якобы полному лексическому и семантическому соответствию среднелатинскому palmarius, в котором суффикс -arius сопоставим с русским -ьникъ, а {ъ} после {л} якобы появился позднее, как некая вольность переписчиков. Гипотетическая форма *палъмнькъ восстановлена по типу старославянского псалъмъ, которое в русском развилось в псалом, и соответственно в паломник; последнее будто бы является заимствованием из среднелатинского в восточнославянские языки, а именно русские. Однако в латинском ему однозначно соответствует peregrinatur или пилигрим.

Дилемма состоит в том, чтобы ответить на следующий вопрос: зачем средневековым писарям понадобилось при перезаписывании слова palmarius всякий раз вставлять ранний {ъ} и позднее {о} после {л}, при этом ни разу не изменив себе и своей устной и письменной традиции? Сказать проще, почему бы сразу не записывать и не произносить его так, как оно только и должно было быть записанным и произносимым в случае прямого заимствования, а именно *пальмнькъ?! Ведь согласно официозу среднелатинское palmarius происходит от palma, пальмовое дерево (лат. palmam ligno), в котором {l} всегда грамматически мягкое, что и унаследовал русский язык при заимствовании в названии дерева пальма. Однако этого по какой-то причине не произошло с форматом palmarius: будь это наследие естественным, а не мнимым, мы бы уже давно имели вместо него заимствованное *пальмник! И тогда бы уже совсем по-другому звучала официальная версия его происхождения как человека верующего, совершившего путешествие ко гробу Господню и несущего ветку пальмы в знак поклонения Христу, которого ликующий народ в Иерусалиме встречал с пальмовыми листьями в руках…

Действительно, ранние христиане много ходили по святым местам, часто преодолевали большие расстояния пешком с целью поклонения и молитвы, в стремлении к местам и святыням, связанным непосредственно с Христом. Одним из таких мест было и остаётся великое путешествие ко Святому гробу. Ежегодно в Великую субботу, накануне православной Пасхи в храме Воскресения Христова в Иерусалиме нисходит из гроба Господня благодатный огонь. Сами верующие предпочитают говорить о нём как о свете, нежели как об огне! Служба Великой субботы в храме Гроба Господня показывает в богослужебном действе события страстей Господних — смерти, положения во гроб и воскресения Христовых.

О вынесении Святого света из гроба Господня чудесным образом первые письменные свидетельства относятся к IX веку. В V-VII веках в Иерусалимской церкви, согласно армянскому переводу иерусалимского Лекционария, пасхальное бдение, то есть вечерня и литургия Великой субботы, начиналось с древнего обряда возжжения вечернего света. Начиная с IX века источники сообщают уже не о простом благословении вечернего светильника, а о нисхождении благодатного огня как о чуде.

В этом контексте слово паломник, по-видимому, образовано на той же основе, что и пламя, в говорах полымя, древнерусское (редко) поломя — огонь, поднимающийся над чем-либо горящим, поскольку в этом формате слово известно ныне только украинскому, русскому и белорусскому языкам, в которых древнерусское поломя обозначается соответственно как полум’я, пламя и полымя; письменное {а} возникло на месте безударного [о] в акающих диалектах русского. Стало быть, паломник — это человек верующий, который поклоняется пламени священного огня. Болгарское поклонник, паломник. Пламя этого огня, как уверяют очевидцы, синего, небесного цвета; его берут руками и умываются им; какие-то мгновения оно не жжёт, но затем обретает силу и им зажигают свечи. Благодатный огонь горит, мол, прямо на камне, и все лампады тоже горят, и весь камень объят огненным пламенем: сплошной камень, из мрамора, — весь покрыт огнём и нет на нём копоти, — нет ничего, только огонь горит синим пламенем и всё!

Не исключено, что само слово получило широкую огласку в среде средневековых русских книжников как раз в то время, когда общее число ходоков, увидевших благодатный огонь и возвестивших о нём миру, значительно увеличивалось по сравнению с IX веком, и продолжало расти с каждым новым ходом из одного века в другой: хорватское hodočasnik, паломник; чешское poutník и словацкое pútnik, то же. Не маловажным является то, что в устном предании слово, как правило, могло бытовать и раньше, по крайней мере, со времени зажигания вечернего светильника в узком кругу прихожан: латышское svētceļnieks, паломник. Зачинщиками же распространения могли быть ходоки, которые пришли, чтобы в очередной раз зажечь вечерний светильник, невольно став свидетелями и провозвестниками чудесного явления вечернего света. С течением времени каликов перехожих, своими глазами видевших это чудо, стали называть паломниками, потому как всё время только и говорили, что о каком-то благодатном огне, один раз в году нисходящем из гроба Господня. Желающих лицезреть его, понятное дело, росло и ходоками становились те из них, кто покинув отчий дом, отправился в долгое и трудное путешествие, — не безопасное для жизни паломничество. Когда благая весть, облетевшая весь мир, была уже не так нова как прежде, необходимость отличать паломников от обыденных верующих, пилигримов, прошла сама собою, и паломниками стали называть всех, кто путешествовал по святым местам в поисках вечной истины и боговдохновенных откровений.

В связи с этим, невероятно, чтобы среднелатинское palmarius происходило от латинского flamma, пламя, скорее от palma, также как английское palmer — от flame, но вполне жизнеспособной может оказаться версия происхождения от диалектного *palm’a в каких-нибудь западнославянских языках или говорах в том же значении и тем же способом (<> поломя), по типу полногласного ворота <> варта, город <> гард, ворона <> варна. В случае с этой версией слово palmarius будет являться латинской калькой некой западнославянской диалектной формы не полногласного *palmnik (<> *поломьникъ), в случае с той версией (< palma)  — паронимом. В связи с чем убедительной кажется версия происхождения слова паломник от восстановленного ранее *палъмьнькъ непосредственно из западнославянских диалектов.

Открытым, на мой взгляд, остаётся также вопрос о происхождении среднелатинского palmarius от palma: действительно ли все без исключения верующие христиане, приходившие когда-либо в святое место, приходили с пальмовыми лапами в руках?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *