ПЛЕМЯ

С древнейших времён человек не был одинок: взаимное притяжение мужского и женского было в природе жизни. Мужчина протягивал свою руку женщине, женщина полностью открывалась мужчине: сопряжение крайних сил наделяло супружеством обоих. Вместе супруги возделывали поле своей жизни бок о бок, плечом к плечу, как правая и левая рука, — супружеская чета продолжала себя в собственных детях; зачиналась и крепла семья. Одна семья находила другую семью, чтобы в тесном кругу преодолевать и трудности жизни, и её радости. Их взрослые дети тоже взаимно тянулись друг к другу. И вот на глазах у родителей зарождалась новая семья. Близкородственные браки понуждали семейства на вливание свежей крови; так семья примыкала к семье; росла родовая община. И внутри родственной общины браки тоже нуждались в обновлении крови; так одни роды вливались в другие; рождалось полнокровное племя. В собственном потомстве мужская и женская половина племени находила своё примирение, и полнота всей нарождающейся жизни сопровождала одно племя за другим; так возникали племена и народы.

С глубокой древности человеческие племена всё время распадались. Как только одно племя нарождалось, оно больше не могло кормиться на своей земле и ему приходилось расселяться в разные стороны в поисках укромных мест, богатых добычей и земными плодами. Какая-то часть племени оставалась на прежнем месте, пока другая часть уходила далеко по широкому дикому миру за глубокие реки, за синие моря, за тёмные леса и высокие горы. Кровнородственные связи между соплеменниками прерывались, потому что не было ни железных дорог, ни воздушных путей сообщений, ни других доступных способов поддерживать близкородственные узы. Приходя на необжитые места, новые выселки некогда одного общего племени обретали свою независимость, оставаясь близкими «по крови» племенами. Но вместе с этим распадался и общий язык одного единого некогда племени. Пока оно жило сообща, все говорили на нём приблизительно одинаково, но разделившись в себе и отмежевавшись друг от друга морскими заливами и песчаными пустынями, лесными дебрями и горными кряжами, их потомки, обитавшие в труднодоступных краях и суровых природных условиях, понемногу стали забывать друг о друге и пренебрегать множеством дедовских слов и понятий по правилам языка предков, творить множество новых слов и понятий, нужных на новом месте, но живя по другим уже правилам. Из года в год языки кровных племён становились особым наречием или говором языка предков, сохраняя первобытные особенности и приобретая много других новых свойств. В конце концов наступало такое время, когда отличительных свойств накапливалось так много, что их говор или наречие превращались в особенный язык. Дело доходило до того, что такой местечковый язык племён, прошедших испытания временем, но под гнётом уже совершенно иных удалённых мест и событий, был непонятен тем, кто продолжал разговаривать на языке прадедов и даже на каком-либо наречии дедовского языка. И тем не менее, несмотря ни на что, такой язык хранил следы своего происхождения, не утрачивая сходства с языком предков.

Подобное расселение людей Ф. Энгельс назвал «образованием новых племён и диалектов путём разделения» в своей книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Возникавшие таким образом народы он именует «кровнородственными» племенами, а языки этих племён — «родственными».

Первые западноевропейские поселенцы на североамериканском континенте.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *