БЕРСЕРК

В хрониках Средних веков сохранились предания и документы об одержимых бешенством воинах, не признававших ни доспехов, ни щитов, и одевавшихся в звериные шкуры. Перед смертельной схваткой и в сражении они уподоблялись образу убитого ими дикого зверя, проявляя неистовое рвение в бою, животную прыть, нечеловеческое усилие. Символом их боевого оружия стала секира как обоюдоострый топор.

В научной и популярной литературе за ними закрепилось общее наименование берсерков, известное в древнеисландских сказаниях как berserkr — одержимый воин, berserksgangr — «состояние берсерка», свойственное одержимому воину, которое можно описать как звериное буйство, дикая ярость и боевое безумие. В письменных источниках других народов, таких как шведов, норвежцев, датчан и немцев, оно упоминается не раньше чем с XVI века. Все дошедшие сведения о так называемых «berserkir», растиражированные в массовой культуре, восходят к одному единственному источнику: хвалебной песне IX века под условным её названием «Морской бой при Хаврсфьёрде», авторство которой приписывают некоему Торбьёрну Хорнклови, скальду, жившему при дворе конунга Харальда Прекрасноволосого (ок. 852-933 г.г.), где в части 8-й строфы сказано:

grenioðo berserkir
guðr var þeim a siɴom
emiaðo úlfheðnar
ok ísarn glumdo.

Рычали берсерки,
кончалась битва,
завывали волчьи шкуры,
потрясая железом.

К письменному источнику XIII века, — «Саге об Инглингах» в «Круге земном» Снорри Стурлусона (1178-1241 г.г.), — восходят все сведения о так называемом падении в состояние берсерка, — «berserksgangr», где между прочим говорится и о воинах Одина, также впадавших в ярость берсерка:

…en hans menn fóru brynjulausir ok váru galnir sem hundar eða vargar, bitu í skjöldu sína, váru sterkir sem birnir eða griðungar; þeir drápu mannfólkit, en hvártki eldr né járn orti á þá. Þat er kallaðr berserksgangr.

…его люди шли в бой без доспехов и были словно бешеные собаки и волки, кусали свои щиты, и были сильны как медведи или быки. Они убивали людей, но ни огонь, ни железо им не вредили. Это называют состоянием берсерка.

Об этом же сообщает исландский судебник «Серый гусь», — источник XII-XIII века, с его знаменитым запретом на «введение себя в состояние берсерка» под страхом «малого изгнания». Более поздние источники в виде тех же саг лишь дополняют общую картину «оберсеркивания» воинов. Важно отметить, что в древнейших памятниках литературы, упоминающих о берсерках, как правило произведениях поэтических, легендарные берсерки в большинстве случаев, а это — по заверениям исследователей — от 70 до 80% эпизодов, выступают на стороне врага. Интересна в этом отношении археологическая находка XII века под общим названием «шахматы с острова Льюис», среди фигур которых было обнаружено четыре «стражника», кусающих край своего щита, трое из которых были изображены в кольчуге и шлеме, а один был изображён без доспехов, что отражает падение в крайнее состояние, обуреваемое яростью.

Шахматные фигуры стражников (вместо ладей) с острова Льюис, Шотландия. Британский музей. Лазерная технология.

«Сага об Одде Стреле» также описывает берсерков, одетых в кольчуги. Эта их особенность носить кольчугу указывает на то, что звериные шкуры берсерков по меньшей мере были их ритуальным облачением. Хотя современные тексты мало проясняют этот вопрос: в них не отражены ни голые торсы берсерков, ни звериные шкуры на их плечах.

Все проблемы заключаются в том, что в древнеисландском и северогерманских языках отсутствует корень ber в значении медведя, а в древнегерманском, где таковой корень имеет место, нет слова berserk: исландское björn или немецкое Bär в сравнении с немецким топонимом Berlin. В «Саге о Гуннлауге Змеином Языке» говорится, что берсерков видели в Англии: в одном из отрывков саги берсерка убивают на глазах у английского короля Этельреда II (979-1016 г.г.). Хотя сами англосаксонские хроники не знают ни этого случая, ни чего-либо из того что было бы похоже на слово berserkr, — только английское bear, медведь. Сравнительно с чем датское bær и шведское bära в том же значении. Решение же проблем заключается в развёртывании лексических и семантических связей между одной и другой непроизводными основами в корне berserk. Лексические составляющие корня можно определить как сложное образование, не имеющее соединительной гласной и обозначающее по первой основе ber дикого лесного зверя, сиречь оборотня, по второй основе serk некую накидку из его шкуры или рубашку. Согласно этому условию, семантические составляющие корня berserk складываются как «звериная шкура».

Первооснова в корневом слоге ber является непроизводной, которую не иначе как ищут в столь же проблемном слове берлога. И обращает на себя внимание передвижение согласных в немецком Werwolf, дословно «оборотень-волк», и английском werewolf, то же. Берсерк в этом ключе может быть переосмыслен как воин-оборотень, уподобившийся лесному зверю, в чью шкуру он облачён, а берлога как логово лесного зверя, возвращая к древнейшему почитанию их как тотемных животных в виде оборотней, — собственных представителей дикого лесного народа. Отсюда следует, что в первооснове ber, сиречь ver, есть чёткое указание на неочевидное присутствие некоего лесного зверя, если по существу, то оборотня, внушающего трепетный страх и благоговейный ужас, и понятного лишь коренному носителю того языка, в котором эти слова были вызваны к жизни. Согласно такому допущению, искомая основа слов berserkr «берсерк» и berserksgangr «состояние берсерка» обозначает именно медведя, потому как её артикуляторные формы бытуют в этом его значении по настоящее время в том же немецком, английском, датском, исландском, шведском языках, и чему есть подтверждение в слове бирюк, как означающего иногда медведя, но чаще всего волка, но волка не простого, а матёрого, то есть умного, хитрого и коварного, будто бирюк — это и не дикое животное вовсе, а человек в облике дикого зверя. Татарское byre, волк. Обуреть в прямом смысле озвереть, то есть из человека, образно выражаясь, превратиться в зверя, стать не-человеком. Тем не менее, значение волка исключается уже в виду того, что для воинов, уподоблявшихся волкам, имелось на этот счёт особое обозначение — úlfhéðnar «волчьи шкуры» (др.-исл. úlfr, волк, héðrin, шкура); сравнительно с исландским же húð, шкура. Соответствующее им боевое состояние отражено в германском имени Wolfgang (Amadeus Mozart) известного австрийского композитора и музыканта-виртуоза, которое то и означает, что «состояние волка».

Ульфхедрин — воин в шкуре волка. Деталь обкладки ножен конца VII в. из Гутенштайна (Баден-Вюртемберг). ГМИИ им. Пушкина.

Этот вывод проясняет эпизод 8-й строфы драпы, в котором фигурируют в одно время и в том же месте рычащие берсерки и завывающие волчьи шкуры, так как в один и тот же момент на поле боя сошлись два типа воинов, что и было отмечено скальдом. Здесь хотелось бы обратить внимание на одну немаловажную деталь перевода: слово «berserkir» в отличие от «úlfhéðnar» из древнеисландского на современный русский обычно не переводится, вследствие чего в русскоязычном издании саги оригинальное слово оставлено переводчиками как есть без изменений…

Бронзовая пластинка VIII века Торслунда, о. Эланд, Швеция.
Ксилография с воином-бирюком, облачённым в волчью шкуру, 1872 г.

К вящему слову сказать, был ещё и третий тип воинов-оборотней, о которых не упоминается тем же сказителем, так называемые svinfylkingi «свиные люди», а по-исландски svínafólk «свиной народ», — воины, которые обрели силу дикой свиньи, то бишь вепря, кабана, а по существу борова, как тотемного животного начала в своих боевых искусствах.

Бронзовая пластинка VIII века Торслунда, о. Эланд, Швеция.
Ксилография двух воинов-боровов с дикой свиньёй на головах, 1872 г.

Второоснова корневого слога serk реализуется так, как непроизводная в основе русского слова сорочка, длинная ночная рубашка, в мерке которой сохранилось что-то от покроя той меховой одежды, на которую когда-то шёл сорок соболей. Некогда сóрок обозначало не числительное «40», как таковое сегодня, но было существительным мужского рода и означало меру подсчёта для дорогих мехов. Наряду с этой мерой была другая мера, применявшаяся при подсчёте гораздо более дешёвых сортов пушнины — сорочёк, как уменьшительное от сóрок. Это были существительные, предназначенные только для счёта, вследствие чего за одним из них закрепилось значение числительного. Сколько шкурок входило в понятие сóрок, о том достоверно никто не знает, но доподлинно известно, что из сóрока драгоценных шкурок можно было изготовить одно мужское меховое платье, в нашем случае, длинную шубу или тулуп. С этой точки зрения весьма вероятно, что на пошив одного старинного мехового стандартного «сóрока» и гораздо более дешёвой «сорочки», будучи таким же уменьшительным, как ей соответствующая мера, уходило до 40 штук собольих или куньих шкурок, или другой какой менее ценной рухляди; или как сказали бы современники, сорок сороков соболя либо сорок сороков куницы, либо пять сороков соболя, да ещё двадцать семь сороков бобра. На что указывают и речевые обороты, такие как сорок сороков, или множество церковных куполов; сорокоуст, или церковное многоголосие; сороконожка, не потому, что 40 ног, а потому что много ножек.

Надо полагать, что и такой тулуп или длинная шуба из медвежьего меха тоже носили название сóрок, поскольку в этом случае снять мерку возможно было на покрой лишь одного сорока медведя, что отразило современное слово сорочка. Определённо, что ни тулуп, ни длинная шуба берсерка не могли быть скроены из «сорока сороков медведя», то есть бесконечно малого количества медвежьих шкур по условию. Сказать больше, в то время, на которое падает отмеченное в старых книгах слово berserkr, сóрок был уже не меховым тулупом или длинной шубой из медвежьей шкуры или некоторого количества волчьих шкур, а всего на всего рубашкой берсерка…

Как дорого ценился мех медведя и насколько ценным был волчий мех на Руси в Средневековье? Ответ на вопрос более чем очевиден, потому что с медвежьей или волчьей шкурой не считались как с драгоценным сортом пушнины! Таким образом, дословное значение слова berserkr по двум непроизводным основам — «медвежья сорочка», что и требовалось доказать.

Вывод напрашивается тот, что исследуемое слово berserkr, хотя и встречается в древнеисландской литературной традиции, на что и указывает скандинавский формант существительных с конечным «r», не является древнеисландским по происхождению, так как в нём отсутствует корень björn в значении медведя и serk в значении рубашки; отчего значение шкуры в нём является настолько же условным. И в то же время в древних германских языках, таких как немецкий, английский, датский, данный корень в нужном значении медведя имеет место, хотя нет ничего даже близко к тому, что было бы похоже на древнеисландское слово в формате berserk, по той причине, что здесь корень serk в необходимом значении «сорочки» из древнегерманских языков, как полагаю, не выводится. В этой связи кажется неубедительной та версия, которую выдвигают на основе представления о «голой рубашке» применительно к человеческой коже, равно «голой сорочке» или «голой шкуре»; гораздо лучше тут «оголённый меч» как меч обнажённый. Да и прилагательное «голый» в германских языках не имеет ничего общего с корневой основой ber: в исландском nakinn, шведском naken, норвежском nøgen, английском naked и немецком nackt, — и это сравнительно с русским нагой. Остаётся лишь версия происхождения артикуляторной формы берсерк из какого-то северного диалекта древнерусского языка, современного балтийским славянам. В случае этой южнобалтийской версии происхождения слова корневые слоги ber и serk будут соответствовать и двум непроизводным основам в таких словах как берлога и сóрок. И чтобы не быть голословным, на гербе города Ярославля и Рыбинска в Ярославской области изображён медведь на задних лапах с секирой на левом плече… Уподобленная берсеркам эмблема, изображённая на гербе и флаге также Ярославской области, является одной из древнейших в российской геральдике.

Герб Ярославской области, Россия, 2001 г.

P. S. В древнеисландском языке хорошо известен этноним serkir мн., сарацины (serkr ед.). И древнеисландские сказители также упоминают топоним Serkland, земля сарацинов. А в некоторых сагах и сарацины и берсерки даже соседствуют вместе, как в «Саге об Эгиле Одноруком и Асмунде Убийце Берсерков». Стало быть этимологически племенное название сарацин выводится из лексической формы сóрок, означая народ, одевшийся в звериные шкуры. Не исключено, что представители сарацинского племени в отличии от других воинственных родов предпочитали платьям шкуры диких зверей…

В русских народных сказках упоминается также Сорочинское царство, откуда и прилетает на Русь огнедышащий Дракон, в сказках — Змей Горыныч о трёх головах... По названию этого царства можно понять, что оно ориентировано на страну, где проживали сороцины, культом которых был Змей-прорицатель или Питон, что согласно Казанской летописи единственно указывает на Бесовский городок, известный в области Прикамья на территории Республики Татарстан как Чёртово городище, что в Елабуге, где согласно преданию проживал некий оракул, и в которой согласно супостату Киевского летописца применительно к вятичам вели зверинский образ жизни.

Низами, описывая шестую битву Александра Македонского с «русами» в своей поэме «Искандер-намэ», написанной между 1194-1202 годами, так изображает одного из «русских бойцов из аланов и арков»:

Вышел на бой некто в старой шубе, как из глубокого моря вылезает крокодил, пешком, наподобие целой скалы был он. И было в нём грозности больше, чем в пятиста всадниках. Столь силён он был, что когда разогревал ладонь, сжимая, размягчал алмаз… Повсюду, где бы он не избрал себе цель, земля становилась от его силы колодцем. И не было у него оружия, кроме железа с загнутым концом, которым он мог развалить целую гору…