БЕРСЕРК

В хрониках Средних веков сохранились предания и документы об одержимых бешенством воинах, не признававших ни доспехов, ни щитов, и одевавшихся в звериные шкуры. Перед смертельной схваткой и в сражении они уподоблялись образу убитого ими дикого зверя, проявляя неистовое рвение в бою, животную прыть, не человеческое усилие. Символом их боевого оружия стала секира или обоюдоострый топор.

В научной и популярной литературе за ними закрепилось общее наименование берсерки, известное по древнеисландским сказаниям как berserkr, одержимый воин, или berserksgangr, состояние, свойственное одержимому воину, которое возможно описать как звериное буйство, дикая ярость или боевое безумие. В письменных источниках других народов, в их числе шведы, норвежцы, датчане и немцы, оно упоминается не раньше XVI века. Все дошедшие сведения о так называемых «berserkir», растиражированные в массовой культуре, восходят к одному единственному источнику — это хвалебной песне IX века под условным названием её «Морской бой при Хаврсфьёрде», авторство которой обычно приписывают Торбьёрну Хорнклови, — скальду, жившему при дворе конунга Харальда Прекрасноволосого (ок. 852-933), где в части 8-ой строфы сказано:

grenioðo berserkir
guðr var þeim a siɴom
emiaðo úlfheðnar
ok ísarn glumdo.

Рычали берсерки,
кончалась битва,
завывали волчьи шкуры,
потрясая железом.

К письменному источнику XIII века, — «Саге об Инглингах» в «Круге земном» Снорри Стурлусона (1178-1241), восходят сведения о так называемом падении в состояние берсерка, или «berserksgangr», в котором между прочим сказано и о воинах Одина, также впадавших в ярость берсерка:

…en hans menn fóru brynjulausir ok váru galnir sem hundar eða vargar, bitu í skjöldu sína, váru sterkir sem birnir eða griðungar; þeir drápu mannfólkit, en hvártki eldr né járn orti á þá. Þat er kallaðr berserksgangr.

…его люди шли в бой без доспехов и были словно бешеные собаки и волки, кусали свои щиты, и были сильны как медведи или быки. Они убивали людей, но ни огонь, ни железо им не вредили. Это называют состоянием берсерка.

Об этом же сообщает исландский судебник «Серый гусь», — источник XII-XIII века, с его знаменитым запретом на «введение себя в состояние берсерка» под страхом «малого изгнания». Более поздние источники в виде тех же саг лишь дополняют общую картину «оберсеркивания» воинов. Важно отметить, что в древнейших памятниках литературы, упоминающих о берсерках, как правило, произведениях поэтических, легендарные берсерки в большинстве случаев, а это — по заверениям исследователей — от 70 до 80 % эпизодов, выступают на стороне врага. Интересна в этом отношении археологическая находка XII века под общим названием «шахматы с острова Льюис», среди фигур которых было обнаружено четыре «стражника», кусающих край своего щита, трое из которых были изображены в кольчуге и шлеме, а один из них — был без доспехов, что, по-видимому, отражает падение в крайнее состояние, обуреваемое яростью.

Шахматные фигуры стражников (вместо ладей) с острова Льюис, Шотландия. Британский музей. Лазерная технология.

«Сага об Одде Стреле» также описывает берсерков, одетых в кольчуги. Эта их последняя особенность указывает на то, что звериные шкуры берсерков были по меньшей мере их ритуальным облачением, хотя современные источники мало проясняют этот вопрос: в них не отражены ни голые торсы берсерков, ни звериные шкуры на их плечах.

Вся проблема заключается в том, что в древнеисландском и северогерманских языках отсутствует корень ber в значении медведя, а в древнегерманском, где таковой корень имеет место, нет слова berserk: исландское björn или немецкое Bär в сравнении с немецким топонимом Berlin. В «Саге о Гуннлауге Змеином Языке» сказано, как берсерков хорошо знали в Англии: в одном из отрывков саги берсерка убивают на глазах у английского короля Этельреда II (979-1016), хотя сами англосаксонские хроники не знают ни этого случая, ни чего-либо из того, что было бы похоже на слово berserkr: лишь английское bear, медведь. Сравнительно с чем, датское bær и шведское bära в том же значении. Решение всей проблемы состоит в развёртывании лексико-семантических связей между одной и другой не производными основами: корнями ber и serk. Лексические составляющие слова можно определить как сложное образование, не имеющее соединительной гласной и означающее по первой основе дикого лесного зверя, или оборотня, и по второй — некую накидку из его шкуры, или рубашку. По этому условию, основное значение сложного слова — «звериная шкура».

Первооснова корневого слога ber является той не производной, какую не иначе наблюдают в столь же проблемном слове берлога. Обращает на себя внимание и передвижение согласных (b → v) в немецком Werwolf, или «оборотень-волк», и английском werewolf, то же. Берсерк в этом ключе может быть переосмыслен как воин-оборотень, уподобившийся лесному зверю, в чью шкуру он облачён, а берлога как логово лесного зверя, что возвращает к древнейшему почитанию тотемных животных как оборотней, то есть собственных представителей дикого лесного народа. Из чего явно следует, что в основе ber, сиречь ver, есть прямое указание на не очевидное присутствие некоего лесного зверя, или по существу оборотня, внушающего трепетный страх и благоговейный ужас, и понятного только коренному носителю того языка, в котором эти слова были вызваны к жизни. Согласно этому допущению, искомая основа слов berserkr «берсерк» и berserksgangr «состояние берсерка» означает конкретно медведя, поскольку её артикуляторные формы бытуют в этом же самом значении по настоящее время в немецком, английском, датском, исландском и шведском языках, чему есть подтверждение в слове бирюк, как означающего иногда медведя, но чаще всего волка, да волка не простого, но матёрого, то есть умного, хитрого и коварного, как будто бирюк — это не дикое животное, но человек в обличии дикого зверя. Татарское byre, волк. Обуреть в прямом смысле озвереть, то есть из человека, образно выражаясь, превратиться в зверя, стать не-человеком. Тем не менее, значение волка исключается уже ввиду того, что для воинов, уподоблявшихся волкам, на этот счёт имелось особое обозначение — úlfhéðnar «волчьи шкуры» (др.-исл. úlfr, волк, héðrin, шкура); сравнительно с чем, исландское húð, шкура. Соответствующее им боевое состояние отражено в германском имени Wolfgang (Amadeus Mozart) известного австрийского композитора и музыканта-виртуоза, которое то и означает, что «состояние волка».

Ульфхедрин — воин в шкуре волка. Деталь обкладки ножен конца VII в. из Гутенштайна (Баден-Вюртемберг). ГМИИ им. Пушкина.

Данный вывод проясняет эпизод из 8-ой строфы драпы, в котором фигурируют в одно и то же время рычащие берсерки и завывающие волчьи шкуры, так как в одном и том же месте на поле боя сошлись два типа воинов, что и было отмечено скальдом. Здесь я хотел бы обратить внимание на одну не маловажную деталь перевода: слово «berserkir» в отличие от «úlfhéðnar» с древнеисландского не переводится, по причине чего в русскоязычном издании саги оригинальное слово оставлено переводчиками, как оно есть, без изменений…

Бронзовая пластинка VIII века Торслунда, о. Эланд, Швеция.
Ксилография с воином-бирюком, облачённым в волчью шкуру, 1872 г.

К вящему слову сказать, был ещё третий тип воинов-оборотней, о которых не упоминает тот же сказитель. И это так называемые svinfylkingi «свиные люди», по-исландски, svínafólk «свиной народ», — воины, которые обрели силу дикой свиньи, то бишь вепря, кабана, суть борова как тотемного животного начала в своих боевых искусствах.

Бронзовая пластинка VIII века Торслунда, о. Эланд, Швеция.
Ксилография двух воинов-боровов с дикой свиньёй на головах, 1872 г.

Второоснова корневого слога serk реализуется так, как не производная в основе русского слова сорочка, длинная ночная рубашка, в мерке которой сохранилось что-то от покроя той меховой одежды, на которую когда-то шёл сорок соболей. Некогда сóрок обозначало не числительное «40», как таковое сегодня, а было существительным мужского рода и означало меру подсчёта для дорогих мехов. Наряду с этой мерой была другая мера, применявшаяся при подсчёте гораздо более дешёвых сортов пушнины — сорочёк, как уменьшительное от сóрок. Это были существительные, предназначенные только для счёта, вследствие чего за одним из них закрепилось значение числительного. Сколько шкурок входило в понятие сóрок, о том достоверно никто не знает, но доподлинно известно, что из сóрока драгоценных шкурок можно было изготовить одно мужское меховое платье, в нашем случае, длинную шубу или тулуп. С этой точки зрения весьма вероятно, что на пошив одного старинного мехового стандартного «сóрока» и гораздо более дешёвой «сорочки», будучи таким же уменьшительным, как и соответствующая мера, уходило до 40 штук собольих или куньих шкурок, или другой какой менее ценной рухляди; или как сказали бы современники, сорок сороков соболя либо сорок сороков куницы, либо пять сороков соболя, да ещё двадцать семь сороков бобра. На что указывают и речевые обороты, такие как сорок сороков, или множество церковных куполов; сорокоуст, или церковное многоголосие; сороконожка, не потому, что 40 ног, а потому что много ножек.

Надо полагать, что такой тулуп или длинная шуба из медвежьего меха тоже носили название сóрок, поскольку в этом случае снять мерку можно было на покрой лишь одного сорока медведя, что и отражено в современном нам слове сорочка. Определённо, ни тулуп берсерка, ни длинная шуба его не могли быть скроены из «сорока сороков медведя», то есть бесконечно малого количества медвежьих шкур по условию. Более того, в то самое время, на которое падает указанное в старых книгах слово berserkr, сóрок уже был не меховым тулупом из медвежьей шкуры или некоторого количества волчьих шкур, а всего на всего длинной шубой берсерка…

Как дорого ценился мех медведя и насколько ценным был волчий мех на Руси в Средневековье? Ответ на этот вопрос однозначен, потому что ни с медвежьей, ни с волчьей шкурой не считались как с драгоценным сортом пушнины! Таким образом, дословное значение слова berserkr по двум не производным основам — «медвежья сорочка», что и требовалось доказать.

Вывод напрашивается тот, что исследуемое слово berserkr, хотя и встречается в древнеисландской литературной традиции, на что указывает скандинавский формант существительных с конечным «r», не является древнеисландским по происхождению, так как в нём отсутствует корень björn в значении медведя и serk в значении рубашки; отчего значение шкуры в нём является настолько же условным. В то же время в древних германских языках, таких как немецкий, английский, датский, данный корень в нужном значении медведя имеет место, хотя нет ничего даже близко к тому, что было бы похоже на древнеисландское слово в формате berserk, по той причине, что корень serk в необходимом нам значении «сорочки» из древнегерманских языков, как полагаю, не выводится. В этой связи кажется не убедительной та версия, которую выдвигают на основе представления о «голой рубашке» применительно к человеческой коже, равно «голой сорочке» или «голой шкуре»; лучше всего здесь «оголённый меч» как меч обнажённый. Да и прилагательное «голый» в германских языках не имеет ничего общего с корневой основой ber: исландское nakinn и шведское naken, или норвежское nøgen, английское naked и немецкое nackt. Остаётся версия происхождения артикуляторной формы берсерк из какого-либо северного диалекта русского языка, современного балтийским славянам. В случае этой южнобалтийской версии происхождения слова корневые слоги ber и serk будут соответствовать двум не производным основам в таких словах как берлога и сóрок. И чтобы не быть голословным, на гербе города Ярославля и Рыбинска в Ярославской области изображён медведь на задних лапах с секирой на левом плече. Подобная эмблема, изображённая на гербе и флаге также Ярославской области, является одной из древнейших в российской геральдике.

Герб Ярославской области, Россия, 2001 г.

P. S. В древнеисландском языке хорошо известен этноним serkir мн., сарацины (serkr ед.). Древнеисландские сказители также упоминают топоним Serkland, земля сарацинов, а в некоторых из написанных ими саг сарацины и берсерки даже соседствуют вместе, как например в «Саге об Эгиле Одноруком и Асмунде Убийце Берсерков». Этимологически племенное название сарацины выводится из лексической формы сóрок и означает народ, одетый в звериные шкуры. Не исключено, что воины этого племени в отличии от иных воинственных родов предпочитали платьям шкуры диких зверей.

В русских народных сказках также упоминается Сорочинское царство, откуда прилетает на Русь огнедышащий Дракон, в сказках — Змей Горыныч о трёх головах... По названию этого царства можно понять, что оно ориентировано на страну, где проживали сороцины, культом которых был Змей-прорицатель или Питон, что согласно Казанскому летописцу однозначно указывает на Бесовский городок, известный в области Прикамья на территории Республики Татарстан как Чёртово городище, что в Елабуге, где проживал некий оракул, и в которой согласно супостату Киевского летописца, но применительно к вятичам, вели зверинский образ жизни.

Низами, описывая шестую битву Александра Македонского с «русами» в своей поэме Искандер-намэ, написанной им между 1194-1202 годом, так изображает одного из «русских бойцов из аланов и арков»:

Вышел на бой некто в старой шубе, как из глубокого моря вылезает крокодил, пешком, наподобие целой скалы был он. И было в нём грозности больше, чем в пятистах всадниках. Столь силён он был, что когда разогревал ладонь, сжимая, размягчал алмаз… Повсюду, где бы он не избрал себе цель, земля становилась от его силы колодцем. И не было у него оружия, кроме железа с загнутым концом, которым он мог развалить целую гору…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *